Призрак за дверью

Осень, дождливое и мрачное Питерское проклятие, но яркое и вдохновляющее благословение в его окрестностях, побуждала жителей северной столицы на самые отчаянные поступки: все от мала до велика массово выезжали в парки, а то и дальше – в густые леса Карелии.

Вот и семейство Типерищевых, очень образованные и состоятельные родители с тремя сыновьями, наконец оторвалось от деловых забот и выскребло из занятого календаря несколько дней на семейный отпуск. Они вырвались на природу! В поход на «дикий север». Карелия – вот ответ на мольбы замученной успешным бизнесом мамы, Нины Николаевны. Ей хотелось туда, где гуляет лишь ветер. То бишь в Ладожские шхеры.

- Там нет цивилизации, там красивые озера, подберезовики и маслята, - сорокой тараторила она, собирая за всех чемоданы, - там ели и сосны, там эти… эти… здоровенные камни …

- Сейды. - Поправил её муж Виталий Антонович.

Отец семейства, между прочим, читал руководство о грибах, а точнее узнавал с какими ядовитыми грибами можно перепутать опята и чем подобная ошибка может закончиться. Правда, собирательство в лесу ему что серпом по кульману. Он же инженер, а не соловей разбойник. То бишь не грибник. К лесному и сельскому хозяйству не склонен. Так что Виталий Антонович уже позаботился о карельском «проводнике» для жены. Один знакомый посоветовал взять кого-нибудь из местных, и он уже справился о кандидатах. Так, перед самым отъездом ему выскочила эсэмэска с прозвищем «Лосиха».

«Она живет в лесу, на опушке леса, но в поселке её все знают.» - Дальше поясняло сообщение. – «Так что именно Лосиху спросите и вам укажут, где её найти если она до этого сама вас не найдет.».


Итак, Типерищевы собирались провести три дня на берегу Ладожского озера. Все готовились к активному отдыху. А пока родители были заняты важными приготовлениями, сыновья по их наставлению изучали местную кухню, фольклор, и, самое главное, развлечения. Так Дима, старший брат, будучи альпинистом, уже завербовался в общество скалолазов, посвящённое обследованию местных гор. Но вовсе не потому, что его интересовали только скалы. Просто, потому что в том обществе была Надя – его невеста. Так он и родителей вроде как не обидит, и с Надей все три дня побудет. Средний брат, компьютерщик, бодренький толстячок Николай, разузнал, где можно выловить форель. Он с отцом был заядлым рыбаком и уже забронировал лодку со свежим прикормом у местного знатока. Сам отец только и твердил о том, что на полнолуние хорошо щук ловить. Оно как раз ко времени наступало. Мама, разумеется, собиралась бродить с той Лосихой по лесу. Ну а что младший брат, Толик? Будучи позитивным блогером, любящим сыном и подростком, за которым нужен глаз да глаз, он вызвался составить компанию маме. Это казалось ему наименьшим злом. А так как делать ему относительно похода было нечего он приложился к старой книге о Карельских мифах и легендах. Её когда-то подарили папе на совершеннолетие. А подарки выбрасывать нельзя. Плохая примета. Так что она кочевала с полки на полку, из рук в руки. Правда, ненадолго.

- Ну и названия у них. – Вот и Толик с отвращением откинул сборничек. – Язык в трубочку свернется такие имена произносить!

Эх, если бы тогда он знал, что именно эта книжица со смешными названиями всего через два дня станет его самым бесценным сокровищем?!



До назначенного отеля на Ладоге добрались к обеду. Там выяснили что в цивилизованное общество, то бишь на постоялый двор, их не пустят. Ковидные меры, ничего не поделаешь. Из-за мамы. Ещё летом семья уговаривала её вакцинироваться. Не пошла. А вдруг рога вырастут? Эх, лучше бы выросли! Но слава Карельским богам, буфетчица отеля посоветовала им устроиться в пустовавшей избе всего в километре от поселка. На опушке леса.

- Изба реально пустая. – Говорила она. – Её «сумеречной» называют. Это значит вроде «ночного клуба». Но собираются там раз в месяц. Платить даже не надо, просто еды какой-нибудь на столе оставьте…

Новая «гостиница» оказалась деревянным срубом с камином, просторной гостиной, и уютной кухонькой. Все окна, кроме кухонных, выходили на балкончик. Две маленькие комнаты на всю семью. В целом место чистое, не криповое какое-нибудь, а приятное, колоритное. Правда нужник-скворечник на улице и вода только холодная. В ведре.

Сыновья устроились в комнате побольше. Дима, детина двадцати пяти лет, как положено горному туристу, без слов расстелил на полу свой спальный мешок. Николай и Толик получили двухярусную кровать. Предки заселили «царские покои» на двоих. Больше двух человек с чемоданами туда влезть не могло. К счастью, свежее постельное белье и сухие дрова имелись в избытке, будто некто ждал их приезда…


Весь день Толик бесцельно мотался по местности. Домики, сарайчики, козы, гуси, и огороды. Сплошной елово-сосновый лес, скалистые озерные берега, а население - лишь дюжина дворов. Было где разгуляться городской душе. Вот селфи у деревенского забора, вот с пегой коровкой, вот на фоне озера с островками…

Путь обратно в избу лежал через местный рынок. Вот тут-то все странности и начались. Там, в самом углу, Толик обнаружил забавную старуху. Она трясла вывеской:

«Продаются мысли. Глупые – по тысяча, умные – миллион, гениальные – по договоренности. »

Колоритная такая бабка, здоровенная, с ямочками на щеках, кудряшками из-под платка, валенками да рюшечками.

- А по сдаче экзаменов есть? – С ядовитой улыбкой поинтересовался Толик. Вежливо, конечно, как врач у пациента. В психушке.

- Нетуся. – Сморщилась бабка и пристально глянула на подростка. – Есть о самоубийстве.

- Не-а, мне бы такие, чтобы в будущее прорваться!

- Эх, ежели чистые, то выписывать надо. – Ответила торговка, вытирая сопли домотканным шарфом. – А так они с довеском поступают. С ассоциациями.

- Какими?

- Тяжелыми. Пять тыщ за пуд.

- А с чувствами?

- Ток ежели с воспоминаниями купишь.

- Какими?

- Всеми! От рождения до смерти...

- Так я же не умер еще.

- Так и воспоминания не твои. – Бабка глянула на свои валенки и хлопнула ногой зазевавшегося жука. – Ну чё, берём?

Тот отрицательно мотнул головой, но от лавки не отошел. Сермяжные аборигены в полный серьез продающие мысли! Будет о чем в блоге рассказать…

- А что если мысли попроще подыскать? – не отступал парнишка. – Подешевле, ну... не очень уж специализированные...

- Бессвязные шо ль?

- Ну вроде того... что б теплые ощущения вызывали, разогревали...

- Тю!... – Бабка почесала обтянутую жесткой кожей скулу. – И это можно, ток вот влезут ли они в твою головку-та?

- А вы их уплотните! Плоские мысли во мне хорошо умещаются! – Бодренько выпрямился Толик. – Скока стоит?

- Тебе и бесплатно отдам. – Старуха обнажила черные зубы. – Подь-ка сюды, я котелок твой на объем измерю.

Тут она неожиданно проворно вцепилсь своей граблей в светлую головку подростка. Это настолько напугало Талика что он отпрянул от лавки и не оглядываясь рванул в домой. То бишь обратно в избу. Шутки шутками, а старуха похоже умишком на оба полушария хромала!

Однако на том встреча со торговкой не закончилась. Представьте себе, вечером она заявилась к ним в гости.

- Лосиха. – Брякнула она в сторону мамы и пристально глянула на Толика. Тот окаменел. Буквально. Он не смог сдвинуться с места и даже открыть рот. Его парализовало!

- Так это Вы та самая «Лосиха»?! - с сомнением спросила мама.

- Та самая, аха. – Грубо рявкнула старуха и жестом факира выудила из-за пазухи глиняный горшок. Под изумленное молчание семьи Типерищевых она поставила его на кухонный стол, снова глянула на Толика и промолвила. – Хоть и не голова, а ценность ей придает... Завтрась утречком в пять, не проспите!

Нина Николаевна хотела было уточнить, где именно встреча и что взять с собой, но бабки и след простыл. Она исчезла прямо за дверью. Мама ясное дело в мóрок не верила. Она собралась было последовать за ней на балкон и потребовать прояснить ситуацию. Но, её тут же диким кашлем остановил пришедший в себя Толик.

- Мама я вроде как заболел! – Попытался он отбрыкнуться от похода за грибами.

Не прокатило. Мама резко озаботилась поведением «Лосихи» и это мешало ей проникнуться выдвинутыми болезненно-слезливыми причинами отказа.

- Завтра тебе все равно делать нечего. – Отрезала она. – С нами пойдешь…

- Мама, да ты чё боишься?! Ну да, бабка не разговорчивая, а может у этих северных мамонтов так принято?

Но та отвергла любые потуги сынка убедить её в обратном. То, что Толик попал в группу риска и ежу понятно. В отчаянии он расспросил батю о том, кто ему, собственно, эту Лосиху посоветовал и выяснил что это тема покрыта тайной. Ему упомянул о ней хороший знакомый, добавив:

- Добрейшей души человек! Замороженная только. Карелия — это же не Карибы…

Толик никак не мог себе представить как они с Лосихой по болотам мотаться будут. С продавщицей гениальных мыслей о самоубийстве. Тоже ничего!

Ночью ему не спалось. Угнетала тишина. Странная, без храпа, сопения и присвиста. Будто в комнате никого кроме него не было. Он открыл глаза и так как лежал в нижнем ярусе тут же заметил некую массу у дверей. Неподвижную фигуру. После пережитого на рынке и от визита Лосихи, Толик не смел шевельнуться. Он услышал жужжание пчелы. Или осы? Не важно. Фигура там была. У дверей. Это точно. Она шумно дышала и покачивалась. Небось таращилась на спящих, прислушивалась. Вдруг доски жалобно заскрипели. Это фигура тронулась с места, но о том в какую сторону Толику раздумывать не хотелось. Он изо всех сил пнул ногой верхний ярус. Прямо туда, где размещалась филейная часть брата. На последующие грохот и ругань сбежались остальные обитатели дома. Толик пытался объясниться, но его не слушали.

- Нам в пять утра вставать, а у тебя сказки в голове! – Сонливо бурчал отец.

От таких обвинений молодой человек опустил голову и уставился в пол. Очень своевременно. То, что он увидел вселило в него надежду.

- Я же говорил, что пчелу слышал! – поднимая с полу желтое тельце радостно сообщил он. – Во, труп… свежий… Ник её раздавил, когда с кровати упал.

- Это не пчела, а шершень, - здесь вперед выступила мать, - странно, они к этому времени уже в спячке.

Слово «шершень» что-то напомнило Толику. Он выудил из рюкзака книгу о мифах Карелии. Бес его знает, как она там оказалась. Еще удивительнее был тот факт, что открылась она на пояснительных сносках:

- «Шершень – пташка Хийси», – вслух прочитал он. – «один из злых духов демона Хийси»…

- Пойдем лучше спать, - прервал его Дима, - а то шизофрения заразительна.

Остальным идея старшего понравилась больше, и семейка разошлась по своим местам.

«Димыч – натуральный козел». – Про себя огрызнулся на Димку Толик. – «Думает, что Надя его любит за общипанную бороду. Да этой хищнице просто габариты нравятся. Его карманов. А Ник вообще, весенний суслик – переносчик компьютерного вируса. Жрёт да жрёт и не врубится что отец его в лодку только для балласта берет. Да и батя то же мне взрослая особь налима в период вечного нереста. Ночной охотник. Даже мать все его трофеи в лицо знает, а он думает, что мы еще дети и корчит из себя счастливого отца семейства. Самому уже инвалидность выдавать надо, как ветерану гражданской войны. Притащил же меня чёрт в эту семейку!»

Чёрт чёртом, а «сумеречная» изба больше не казалась ему чистой и располагающей. В ней кто-то еще жил. Невидимый. Домовой? Но упомянутый Хийси являлся чем-то навроде Лешего. Хозяином леса, а не домашним пугалом. Будто вторя его мыслям в окно постучали. Вернее поскреблись. Толик был человеком образованным и знал, что, если глубокой ночью прильнуть к окну, то можно получить инфаркт от вида какого-нибудь вампира или зомби. Однако будить братьев во второй раз дело рискованное. Лучше тихонечко пройти на кухню и приоткрыть дверь так, чтобы на секундочку увидеть того, кто там стоял. На балконе. Под их окном.

Так и сделал. Да, там действительно кто-то стоял. В темноте под жутковатым светом полной луны. Это было бесформенное тело, но огромное, длиннорукое. Однако испугал Толика шест в левой руке гостя. Не просто палка, а кривой сук заточенный снизу, но широкий на верхнем конце. Шест был чуть выше своего хозяина и венчался черепом лося. С размашистых лопастей-рогов свисал мох будто эту голову только что нашли в болоте. Она сливалась с фигурой в единое целое от чего видение казалось еще более неестественно-безобразным.

Толик струхнул. Недолго думая, он затворил дверь и пытаясь убедить себя в том, что ничего не произошло, вернулся обратно в свою спальню. По крайней мере он так думал. Но в действительности он оказался на балконе. Как это могло произойти, оставалось загадкой. Жуткий призрак никуда не исчез и более того сделал шаг в его сторону. При этом движении окружающий лес вдруг завыл, зашипел. Макушки деревьев будто при шторме пригнулись, воздух засвистел и, резкий вихрь камнем ударил Толика в лицо. Парня отбросило обратно на кухню и шмякнуло супротив печи. Еле совладев собой, Толик вскочил на ноги и захлопнул дверь. Надо было разбудить братьев! С этой волнительной мыслью он вбежал в спальню, но лишь затем, чтобы снова оказаться на балкончике. Напротив него стояла та же жуткая фигура. Вернее, уже не стояла. Она летела на него с шестом на перевес. Лосинными рогами вперед. Толик заорал благим матом и не помня себя от ужаса ворвался обратно в избу. Теперь ему надо было остановиться и как следует подумать. Как образованному человеку.

- Почему я прохожу через кухню без последствий, но не могу попасть в другие комнаты? – Задал он сам себе вопрос, одновременно пальцами прощупывая нос. Нос был в порядке, но нижняя губа точно разбита, из неё текла кровь, хотя от страха Толик боли не чувствовал. – Почему я постоянно оказываюсь на балконе?

То, что все эти «повторения» требовали от него некоего решения и лягушке ясно. Его взгляд упал на принесенный Лосихой горшок.

«Хоть и не голова, но ценность ей придает.» - вспомнил он. То была шарада. С умыслом.

Толик одел горшок на голову и вышел на балкон. То, что произошло дальше лучше ему в блоге не упоминать! Он почувствовал, как шест призрака яростно звезданул по его голове. Горшок разнесло как железобетонный бункер при атомном взрыве. Вдребезги, с вибрирующим грохотом, и световыми эффектами. В глазах Толика, то ли наяву то ли как в последствии контузии, призрак вдруг развалился, оставив на месте лишь шест с рогатым черепом. Еще мгновение и болотная трава, мелкие камни, сухие ветки – всё вокруг зашевелилось и поползло к этому шесту словно карлики-язычники к кровавому святилищу. Толик с трепетом в сердце слушал шебаршение возни и видел, как перед ним вновь вырастала фигура, но уже не человеческая, а звериная. Прутья спутывались под черепом в жилы мощной шеи, колоссального тела и длинных ног. Всё остальное - соломинки, сорняки, полевые цветы - заполняло зазоры и пустоты словно мясо и шкура чудовищного существа... Как долго росла эта тварь Толик не мог сказать, но сердцем осознавал, понимал и чувствовал, что опасность для него миновала. На сегодня. И верно, издав душераздирающий вопль, призрак лося тронулся с места, фыркнул и направился в сторону леса. Над макушками сосен засветилась полная луна. Лес приобрел мертвенно-серый колорит. Вместо давящей тишины воздух начал наполняться вороньими пересмешками. Толик пришел в себя, вернулся в избу, залез в свою кровать и затрясся.


Утром, в надежде на то, что его услышат и в панике начнут собираться домой, Толик рассказал о своих ночных приключениях. Свидетелем его правдивой истории были разбитая губа и порезы на лбу. Безнадега!

- Да у него не просто сказки в голове, так еще и в натуральную величину! – Пошутил Дима.

Мама, конечно, прониклась ситуацией и разрешила отпрыску остаться в избе. Но только на этот день. Папа принес аптечку из машины и взялся орудовать над ранами юного героя приговаривая:

- То же мне гуманоид с бурной фантазией… небожитель блогерного планктона… лучше признайся, что с братьями подрался. Они тебе «тёмную» устроили, да?

Предположения отца вызвали бурю протестов и сопутствующих домыслов со стороны им упомянутых. За этим последовала волна обидных насмешек и серьезного рычания. Короче, за завтраком спокойного тыкания на телефонах не получилось.

К пяти отец и Николай, нагрузив себя снастями и обедом ушли на озеро. Там их уже ждал местный рыбак с лодкой и рыбьим прикормом. Почти одновременно за Димой приехала Надя на джипике. Ровно в пять в избу заявилась Лосиха. Она притащила две большие корзины для грибов и каравайчик ржаного хлеба.

- В откуп. – Кратко пояснила она матери и зыркнула на Толика. Тот уже был ученым и отвел глаза. Старуха недовольно причмокнула. – Положи хлебу на пятошный камень…

- «Пятошный»? – перебила её Нина Николаевна.

- С ямкой, вроде чаши.

- Зачем?

- Шоп Хозяин Леса на тебя мóрок не наслал, да до дому отпустил.

- А где такой камень найти?

- На тропе у входа в лес. Я тебе покажу.

- А что за «мóрок»?

Этот вопрос похоже разозлил Лосиху, и она сверкнула не недоходчивую женщину глазами гиены.

- Шо, да шо… Мысли! Безобразные, окаянные!

Мама мудро решила больше не расспрашивать старуху, но грибной ножик в кармане нащупала. Через десять минут Толик остался один. Он стоял на балконе и смотрел вслед за удаляющимися спинами. Высокой не в меру широкоплечей Лосихе и маленькой, но живой и разговорчивой как сорока маме.


Чем заняться, куда рвануть? Отец ясное дело ключи от машины прихватил с собой, так что если в поселок, то плестись с час на своих двоих. Да и магазинчики открывались в десять.

На улице холодно и сыро. Толик решил развести огонь в печи и разобраться со своими впечатлениями. Так, после несуетливого обдумывания ночных неприятностей, он прикинул что всё случилось от усталости, на пустой желудок, из-за перемены места и климата, от того, что он очень впечатлительный и к тому же младший в семье. Короче, молодой человек убедил себя в том, что он просто ушибся на пути в «скворечник» пока шел туда в состоянии сомнамбулизма. Справлял нужду и отбивал сосны лбом, так сказать, не отрываясь от главного занятия. От сна. Бывает. С гормонами сбой вышел в дикорастущем организме.

- Не пей на ночь пива, лунатиком станешь. – Шуточно проблеял он и тут же ощутил нечто странное. С ним рядом кто-то был. Совсем близко. За спиной.

Толик не оборачивался, но уже представляя себе образ ночного призрака-лося, тут же прикинул что если он бросится в спальню, то возможно окажется на балконе. Внимая железной логике, ноги вынесли его во двор. Через мгновение он носом в нос столкнулся с местной буфетчицей той гостиницы, из которой их вежливо выпихнули. Именно она посоветовала им поселиться в избе.

- Привет! – Улыбнулась девушка.

- А-ага-а. – Только и протянул молодой человек.

В красноватых отблесках северной зари вид барышни казался ему очень подозрительным. Волнительным и излишне пробужденным. То бишь без причины радостным. Еще Толик отметил, что она была чересчур худощавой для местной буфетчицы. Они же на парнóм молоке да булочках кошачьи